Космическая эра началась не на стартовых площадках, а в лекционных залах и библиотечных кабинетах.
Её колыбелью стали лекционные залы, библиотечные кабинеты и частные письма. За десятилетия до первых ракетных двигателей в СССР сформировалась уникальная интеллектуальная среда, превратившая мечту о межпланетных полётах в строгую научную программу. Этот процесс шёл не по приказу, а по зову внутреннего научного интереса.
Общество имело собственную эмблему — древнеегипетское изображение крылатого солнца, символ возрождения и устремлённости ввысь. Выпускался журнал «Известия РОЛМ», звучал гимн, проводились регулярные заседания и публичные лекции.
В 1919 году К.Э. Циолковский был принят в РОЛМ как почётный и пожизненный член. В разное время в общество входили Н.А. Рынин, В.П. Глушко, а ключевую роль в его деятельности играли два человека, чьи имена навсегда вписаны в историю просвещения: Яков Перельман и Василий Прянишников.
«Дорогой проф., лектор и русский Фламмарион! Никогда не забуду Ваших услуг по распространению идей звездоплавания и металлического дирижабля... Всегда Ваш К. Циолковский».
— Из письма К.Э. Циолковского В.И. Прянишникову, 22 сентября 1932 г.После одной из лекций в Одессе к профессору подошёл молодой студент: «Валентин Глушко. Я прошу помочь мне перевестись в Ленинградский университет, потому как считаю, что ЛГУ — это самая высокая научная база». Глушко показал письма Циолковского с автографами. Прянишников выслушал, пообещал помочь — и выполнил. Этот поступок стал точкой входа в ракетную технику для будущего создателя первых советских ЖРД.
Они действовали не по военному приказу и не в ответ на внешнеполитическое давление. Их двигали:
Именно эта «интеллектуальная почва» позволила теоретическим расчётам Циолковского быстро превратиться в инженерные чертежи, а мечты о звёздах — в реальные ракеты. Без РОЛМ и просветителей советская космонавтика лишилась бы своего главного двигателя: культуры знания.